Назад

Немного о себе

Мое пожизненное хобби, вероятно, произошло от игр в "войнушку" с первого и второго класса. И место жизни сыграло в этом не малую роль - улица Пестеля (Пантелеймоновская, 14 - угловой на Литейный проспект дом): это пушки на оградах Преображенского собора, это доски с именами полков, участников Гангутского сражения на церкви Св. Пантелеймона. Это и игра "в солдатики", которые изображались из фигурок шахмат - других тогда не было, и их бои, которые разыгрывались прямо на моем письменном столе. Позже к этому добавились также игры в "казаки-разбойники" со сверстниками в сквере на Соляном переулке возле моей 181 школы или даже в Летнем саду. Думаю теперь, как мне повезло с моим окружением - оно просто создано для воспитания честного имперского молодого человека - одни орлы на оградах Летнего сада напротив Инженерного замка чего стоят. Потом эти мальчики постепенно перешли к изучению карт и макетов сражений - Мамаево побоище, Бородино и др. в Артиллерийском музее. Туда рукой подать - две остановки на 12-м трамвае через Троицкий мост - и можно елозить по чугунным и бронзовым пушкам. Далее шли игры со сверстниками на угадывание городов и рек на картах мира. Отсюда уже близко до круглых пятерок по географии и истории, затем и к чтению газет, в которых были вполне реальные войны - Корея, Суэцкий кризис и Порт-Саид. Фильмы о войне всячески поддерживали это "псевдовоенное" состояние. Уже в 10-11 лет появился интерес и к политической теме, как к продолжению войны - тогда это было просто - описание Октябрьской революции и взятия Зимнего и рассказы гражданской войны - судьба нормального ленинградского мальчика. Но, скорее всего, я прошел фазу собственно "войны" в своей жизни именно тогда. А в систему верил до конца - слишком верил, чтобы не начать собственное расследование - потом - когда в жизни этой системы (еще даже не в моей жизни) концы начали не сходиться с концами. Думаю сейчас, что особая роль в этом родителей - они никогда не говорили с ироний или с цинизмом о системе. Нет, они не славили ее. Они, прежде всего, отец, читали серьезно и обсуждали серьезно газеты, и они честно отмечали все неясное (одна гигантская статья - разворот на всю страницу от Лысенко о генетике или тот же разворот об ошибках КПК). Другие мои сверстники смеялись над моей наивностью, и я их не осуждаю. Им родители - простые люди - сразу сказали: "всей этой болтовне верить не след!" И их совесть была освобождена от раздумий. У меня же возникла твердая вера в то, что сложное в обществе уже разрешено или может быть разрешено, и что об этом можно, если не нужно, думать. Это и явилось основой такой "наивности".

Итак, с Октябрьской революцией в круг интересов входили ведущие доступные тогда политические работы - работы Ленина в 1917 году - Апрельские тезисы, потом его переписка с ЦК, "Государство и революция". Отсюда начинается и путь к "Гражданской войне во Франции" Маркса, Парижская Коммуна, Манифест, "Немецкая идеология", позже пошел и "Капитал". Уже на этом фоне во второй школе на Шпалерной № 195 - производственная практика токарем на заводе Жданова - я имел радость общения с замечательным историком - Александром Менделевичем Фрумкиным, который максимально оберегал нас от прозы и грязи жизни, пытаясь максимально честно отвечать на то, что он знал. А знали мы ВСЕ НЕ ВСЁ! С его подачи и с его интереса к истории я с увлечением включился в подготовку статьи-работы на конкурс по истории Великой Отечественной войны - и случайно по теме открытия Второго фронта - на материалах воспоминаний американских генералов (Бредли) - только военные операции. Место получил второе - конкурсант не представил сравнения роли Западного и Восточного фронтов во Второй мировой войне! Каюсь, увлекся деталями, открытиями "для себя"! И двойственности политического Запада (не народа) в войне с фашизмом историк не должен забывать никогда! Но вина за это на большевиках и их "мировых" претензиях не ниже Гитлера, и социальная опасность для общества у коммунистов выше, чем от Гитлера потому, что демагогия, построенная на заблуждениях, более сложна и наукообразна. И это второй урок, который историк, социолог, политик обязан понимать. Но понять это возможно только после "классового вразумления" наших историков и нашего населения в целом от современного понимания сути изъятия прибавочного продукта у работника - "эксплуатации".

Еще о юности. Можно считать. что это воспитание и эпохой - 9 класс - XXII съезд КПСС "строителей коммунизма" - формировала нас как последних шестидесятников. В 11-м классе, с отставкой Хрущева, который сам по себе и сдвинул систему, и сам же расшатал ее, мы поняли, ощутили уже, что система начинает снова закручивать гайки. И я впервые почувствовал, что идеи - это одно, а люди, их воплощающие, - это, возможно, и другое. Мысль примитивная, но на ней и останавливается большинство идеалистов в убеждении, что "плохие люди предали хорошие идеи". В этом заблуждении что-то от логики Сократа - достаточно понять или придумать хорошие идеи, чтобы начать их исполнять - если не исполняют, следовательно, до конца не "поняли, не осознали". Но в логике этого мышления можно далее уже формировать лагеря для "принудительного обучения" с освобождением по мере "усвоения". Автор не остановился на этой логике, а стал изучать качество "идей".

Опуская сказанное в преамбуле, продолжу от момента формирования "теоремы необходимости эксплуатации" (1973). Еще раз могу сказать, что теорема эксплуатации - это чисто логический вывод, формирующийся из теории Маслоу и ряда (неполитических) аксиом - главная аксиома - "рутинный труд не удовлетворяет потребности в творчестве". Поэтому, если верны исходные положения, то вывод возникает автоматически и НЕ МОЖЕТ БЫТЬ ОПРОВЕРГНУТ. Если только не отвергнуть, не поставить под сомнения исходные посылки и аксиомы. В данном случае политический вывод возник случайно и непреднамеренно из неполитических исходных положений. Отсюда следует, что его и воспринимать необходимо как НАУЧНЫЙ РЕЗУЛЬТАТ, а не как просто МНЕНИЕ ИЛИ СУЖДЕНИЕ АВТОРА. Кстати и существенно, что социальный вывод получен на основе теории в психологии (мотивации) - в этом автор усматривает преемственность уровней развития материи и их отражающих наук, о которой (преемственности) мечтал когда-то Огюст Конт. Общество возникает из закономерностей социальной психологии (иерархии потребностей Маслоу - и это не просто произвольный список, и система обусловленного порядка развития и изменения поведения и мотивов каждого или подавляющего большинства людей). Теорема, возможно, в одном из первых прецедентов, указывает на связь слоев наук, которые ранее казались разорванными - биология, психология, социальная психология, социология, история.

И в нравственном плане автор также огорчен результату, но это РЕЗУЛЬТАТ, и он может еще предотвратить ошибки миллионов людей от бесплодной и кровавой борьбы за "светлый путь". А на подходе еще и часть Латинской Америки и Африка, исламский Восток. В конце концов это и результат трагического опыта России. И хорошо, если именно Россия и закончит эту социологическую страницу в истории человечества. Автор гордится тем, что настоящий результат типа "АнтиМаркс" - теорема необходимости эксплуатации родилась в "колыбели" русской революции. Октябрьская революция опустила в геенну огненную не только Россию и ее составляющие в рамках СССР и Восточной Европы народы, но и породила свою чудовищную контркопию социализма на сугубо националистической основе в виде итальянского, потом германского фашизма, которые в свою очередь стали цепной реакцией Второй Мировой войны, в разжигании которой большевики (ради Всемирной революции) и Запад (для уничтожения большевизма руками Гитлера) были не только заинтересованы, но стали прямыми соучастниками. Теперь, в логическом и научном смысле на утопических ошибках Маркса в части эксплуатации можно ставить крест. К сожалению, на усвоение новых результатов обществом тоже уйдет не мало времени, и, скорее, времени уйдет много больше, чем распространялись утопические иллюзии самого Маркса о социальном счастье.

В аффекте от полученного результата тогда, в 1974 году, долгое время сам ходил как пришибленный: жизнь вокруг идет "своим чередом". Между тем, все в этой советской форме, с этими флагами, речами, "политикой", экономикой и культурой (речи, фразы и т.п.) - все это обречено и все рано или поздно погибнет. И чем оно будет сменено, и какими жертвами, как произойдет переход?

И уже сам собой сложился вывод о необходимости сформировать, еще раз пересмотреть взгляд на Маркса и Ленина с учетом полученного результата, и эта работа началась также с нуля - с появления разделения труда в истории человека, и с попыткой автора, тогда еще незрелой, пересмотреть социальные формы и этапы развития человечества. Первый результат был изложен в работе "Разделение труда и перспективы коммунизма" (под песвдонимом И. Белова), 1977 , 437 с. В работе обсуждался исторический процесс вплоть до потенциального коммунизма (уже без социализма). До логики того, что коммунизм - это нечто вроде общественной надстройки над капитализмом со своими инструментами и институтами, который не отрицает, а дополняет то, что не может сделать рынок, но что и опасно отдавать отдельному государству - автор доходил постепенно в процессе и позже написания первой работы. Название "коммунизм" совершенно несущественно. Ясно, что общество своими новыми институтами, включая математические и глобальные расчетные нерыночные или псевдорыночные модели как-то компенсирует недостатки частных и локальных форм активности, дополняя их общественными или мировыми глобальными формами и проектами(отсюда и слово "коммуна"). При этом нынешние модели типа "информационного" или постиндустриального" общества, отражая некоторые детали будущего, кажутся неглубокими и поспешными. Далее в работе излагались ошибки Маркса и Ленина в части проблем разделения труда, сами проблемы социализма, делалась попытка определить его сущность как стадии развития, обсуждалась тема экономического развития, его неуправляемости и социальных механизмов внутри - "я тебе - ты мне" - обмен натуральными услугами, и тема будущей гибели мирового социализма.

Работа была передана в круги диссидентов в Москву (Владимиру Борисову - по процессу передачи я контактировал и с Татьяной Ходорович и с семьей Великановых, большую помощь в налаживании контактов оказала Джемма Бабич-Кваческая, которая и печатала мою работу в Питере - две части из трех). До сих пор жалею, что на предложение вполне доверенного знакомого дать прочитать рукопись (первую часть) Андрею Дмитриевичу Сахарову (еще до его ссылки) я смутился, и отказался - "рано". Позже такой возможности уже не было.

Отправив работу диссидентам для передачи на Запад, автор обнаружил, что опустил межнациональные проблемы в России и занялся этой темой в 1978-1986. Отныне никаких формальных границ пиетета к теории марксизма у автора не было - пересматривалось каждое положение. Если какое-то утверждение не имело реальной интерпретации в историческом процессе или давало многосмысленный результат - как с "рабовладением", с "феодализмом" в понимании марксизма, так сразу эти положения ставились на "контроль" как подлежащие пересмотру или дисквалификации. К 1982 годы автор, критически исследовал теорию формаций (до капитализма, предполагая, что Россия не "после", а "до") и построил собственное более содержательное (и не менее материалистическое) видение этапности мирового хозяйственно-политического развития как шагов в освоении цивилизованного земледелия - очаговое (в аридных зонах на аллювиальных почвах), распространение земледелия (империи земледельческие, рабовладение) и относительной полноты земледелия (феодализм). Особенно важный шаг был сделан в понимании психологических причин деградации господствующих в хозяйстве политических систем, в т.ч. и империй. Этот результат явным образом опирался на динамику изменений уровня удовлетворения потребностей по Маслоу ведущих социальных слоев - нижний, средний управления и элиты в таких иерархиях. История или социальная история оказались в этом видении процессом взаимодействия и конкуренции, становления, расцвета и деградации социальных иерархий труда, среди которых государство оказывалось также полноценной иерархией труда (принуждение населения к дани, к войнам, если не прямо к труду). И в этой динамике были обнаружены прообразы тех циклических теорий, которые намечены поколениями историков от Вико до Тойнби и Гумилева. Для исторического материализма в марксизме тогда возникает и мощная коррекция - формационные этапы развития и распространения хозяйственных форм оказываются не только чисто хозяйственным процессом (Маркс отделял базис от надстройки, политики и государства, в частности), но и политические процессы тоже выступают как часть хозяйственной деятельности, что особенно хорошо видно именно в том, что именовалось ранее "рабовладельческим способом".

Далее был проведен анализ места России в истории, отмечен срыв европейского феодализма в ней в виду её "украйности". Идея известная, но новое не в ней, а в понимании подлинной сути феодализма как особости и уникальности состояния "центральности" Западной Европы, куда не добраться кочевникам. Характер развития России далее определен как вид типовой земледельческой империи со слабым влиянием Европейской цивилизации. Теперь, вероятно, это и тривиально, но вовсе не тогда! Автор исследовал историю нескольких империй этого типа в эпоху сосуществования с капитализмом. Был сделан вывод о будущем распаде России - рукопись "Формы , предшествующие...", 1986, 360 с. Теперь мы знаем больше о психологических механизмах распада такого рода империй.

И хотя такой вывод можно было сделать, пожалуй, и менее общими средствами, но выполненная работа - еще без основного объема западной социологической литературы - позволила автору пытаться сгладить опасности будущего взрыва. Второе письмо в ЦК КПСС о создании конфедерации республик и включении их членами ООН и в рамки Варшавского договора и СЭВ (авг. 1987) было попыткой предложить добровольное движение в закономерном направлении, еще в рамках "социализма". И тоже вызвало аудиенцию в Смольном, которая была чисто символической. Единственным напечатанным материалом того времени является мое письмо к знакомой в США (Джемма Бабич-Квачевская), которое было опубликовано по ее инициативе в 1990 году в газете "Новое русское слово" в виде статьи ("Заметки экономиста" - "Novoye Russkoye Slovo - Russian Daily, 22 Nov. 1990, N.Y.), в статье недвусмысленно говорилось о ближайшем распаде СССР.

Участвовал, как мог, в диссидентском и в общественном движении "Ленинградского народного фронта", считая, тем не менее, более важным сохранить и донести полученные результаты до научной общественности. Со статьей о теореме эксплуатации Петр Филиппов познакомил Анатолия Чубайса, который встречался со мной осенью 1989 г. и даже сделал отдельное замечание о роли формировании коммуникаций как роста потребности общения (по Маслоу) в современном обществе (определяемом часто как "информационное"). Тем не менее политики не решились на публикацию этих материалов - "не своевременно". И думаю: эта тема вообще не для политиков. Ее направление - формирование нравственности обеих сторон социального конфликта, направление политической культуры с детства - цель общества оптимальное развитие разделения труда, учет взаимных интересов с позиций развития, а не социальное противостояние как таковое или как конечная цель. К весне 1998 г., смог опубликовать свою брошюру "В чем ошибся Карл Маркс. Новое о разделении труда", 80 с., а в 1999 г., после кризиса опубликовал статью о ментальности России, как объяснение реальных ограничений глубины проведенных реформ ("Семейный портрет в интерьере ампир", Звезда, 1999,11).

В 2000 г. поехал в США и проработал там около двух лет (сначала программистом, потом на подсобных работах в Нью-Йорке, включая и момент 11 сентября), получил возможность оценить ментальность американского общества. Я смог увидеть глубочайшие отличия наших обществ в политической культуре, и несмотря на то, что многие черты и детали американского общества трудно принять, а возможно и вовсе не стоит принимать, но в области политической культуры и ряда технологий отношений общества к государству и политического самовоспитания общества нам есть чему поучиться.

Помехой публикации результатов в социологических изданиях является, вероятно, неверно понимаемая "политкорректность" журналов и политиков. И автор не тратит пока сил на популяризацию своих материалов, считая более важным дополнить их новыми результатами. Тема иерархии потребностей в социологии и истории - это инструментальный Клондайк для исследователя, и автор считает, что имел "фору" в тридцать пять лет для своей работы "после работы".

В настоящий момент автор завершил подготовку книги о теории Маслоу, которая, он надеется, скоро выйдет в свет. Мы закончили проект демонстрации результатов приложения потребностей Маслоу к историческому процессу (до начала капитализма): АСП-1, АСП-2, РСП, ФСП-1, ФСП-2 с учетом известных материалов российской и западной социологической и исторической науки. Выполнен и проект нового представления способов докапиталистического производства, который был ахиллесовой пятой исторического материализма и фактически брошен историками, неразрешимый в противоречиях. В систему включены представления о системе потребностей и порядке их смены или возвышения (Маслоу), иерархия труда, включая и государство, уклад насилия как (производственный)уклад, и влияние ментальности, которая в свою очередь в важнейших проявлениях отражает накопленный опыт (модели ценностей и поведения) от прошлой своей истории. Автор надеется перейти к активной пропаганде и продвижению своих материалов. Масса заделов по другим направлениям ждут своего времени.

Создано в август 2007, обновлено на январь 2010.

Назад



Rambler's Top100



Hosted by uCoz